Как Смоленск вознес и погубил Михаила Шеина

Смоленск стал для него началом триумфа и местом проклятия. Как прославленный защитник города превратился в «изменника», а блестящий воевода — в жертву плахи

8 мая (28 апреля по старому стилю) 1634 года трагически оборвалась жизнь человека, судьба которого неразрывно была связана со Смоленском. Воевода Михаил Шеин прославился в годы Смуты, обороняя Смоленск в 1609-1611 годах от польско-литовских оккупантов. После долгих лет вражеского плена он вернулся в Россию, стал одним из влиятельных государственных деятелей, однако новая война с Речью Посполитой перечеркнула не только его карьерные достижения, но и жизнь. И роковую роль в этом вновь сыграл Смоленск.

Начало пути

По своему происхождению Шеин принадлежал к одному из древнейших московских боярских родов, ведущих начало от Михаила Прушанина (или Прашинича), выехавшего из Пруссии в Новгород в XIII веке.

В седьмом колене его потомком был Василий Михайлович Морозов по прозвищу Шея. А его старший сын боярин Дмитрий Васильевич Шеин и есть собственно родоначальник Шеиных. Внук Дмитрия Шеина, Борис Васильевич (отец Михаила Борисовича), погиб в 1579 году, будучи в чине окольничего главным воеводой в крепости Сокол, осажденной польским королем Стефаном Баторием.

Точная дата рождения Михаила Шеина неизвестна. А имя его впервые встречается в 1598 году, когда он в числе 45 стольников подписался под грамотой об избрании на царство Бориса Годунова. Подпись его стоит на двадцатом месте. Ниже идут подписи 17 княжеских подписей.

В том же году Шеин принимает участие в походе войска Годунова против крымского хана Газы-Гирея в качестве рынды (оруженосца). Позднее он назначался на разные должности в русских городах и подавлял крестьянские беспорядки.

Начало серьёзной военной карьеры Михаила Шеина началось в эпоху Смуты. В декабре 1604 года он в составе войска Фёдора Мстиславского сразился с силами Лжедмитрия I у Новгорода-Сиверского. Столкновение окончилось в пользу правительственных войск, а сам будущий воевода во время одной из стычек спас жизнь своего командира. В награду за это ему было приказано лично прибыть в Москву и сообщить о победе. Годунов пожаловал Михаилу Борисовичу титул окольничего — с этого момента на молодого человека и его таланты обратили внимание, и карьера Шеина стремительно пошла в гору.

Вскоре, однако, произошла перемена в общем настроении, и все стали присягать Лжедмитрию. Шеин не торопился с присягой и «поклонился Гришке только тогда, когда ему поклонились другие». Этот факт не укрылся от глаз Лжедмитрия, и поначалу он был сердит на Шеина. Но вскоре сменил гнев на милость. Михаил Борисович был поставлен самозванцем во главе одного из четырех приказов предполагаемого вместо Боярской Думы Сената.

В царствование Василия Ивановича Шуйского Шеин принял деятельное участие в 1606-1607 годах в подавлении восстания Ивана Болотникова. За это в начале 1607 года он был пожалован в бояре, а в октябре того же года из-под Тулы (после взятия города и пленения Болотникова) направлен Шуйским в Смоленск первым воеводой.

Смоленский воевода

Стратегическое значение богатого и многолюдного Смоленска, оборонявшего путь на Москву с запада, было чрезвычайно большим, и именно поэтому здесь во время царствования Бориса Годунова под руководством зодчего Фёдора Коня была возведена мощная крепостная стена. Интенсивное строительство, в котором на протяжении шести лет постоянно было задействовано около 15 тысяч человек, было делом общегосударственного масштаба.

Однако, насколько мощным оплотом Русского государства на западном направлении являлась Смоленская крепость, настолько же мощным козырем она могла стать при попадании во враждебные руки. Ответственность, возложенная на молодого Шеина, была очень высокой. В качестве второго воеводы при Шеине был назначен князь Пётр Горчаков. В разрядной книге 1608 года Шеин и Горчаков уже прямо упоминаются как первый и второй воеводы города.

Еще при жизни первого Лжедмитрия среди московских бояр возник вопрос о предложении московского престола польскому королевичу Владиславу, а с течением времени число сторонников королевича значительно увеличилось. Вступление союзных шведских войск в Московское государство весной 1609 года побудило польского короля Сигизмунда не медлить дольше и вступить с войском в московские пределы раньше, пока Шуйский не успел восстановить государственный порядок. После многосторонних обсуждений, идти ли сразу на Москву или сначала «разобраться» со Смоленском, Сигизмунд выбрал второй вариант, так как его уведомили, что смоленский воевода Шеин и все жители охотно сдадутся ему.

Возглавлявшие древний русский город воеводы ожидали прихода врага в августе 1609 года и к тому времени предприняли все меры для максимального обеспечения защиты города.

Так как Смоленск располагался на обоих холмистых берегах Днепра, причем, сам город и крепость лежали на левом берегу, а часть городских посадов и слобод на правом, Шеин уговорил жителей сжечь свои беззащитные поселения, а самим перебраться с семьями в крепость и всем способным к бою стать в ряды ее защитников.

Каменные стены крепости отличались прочностью и основательностью. В них были сделаны амбразуры или «бои» в три яруса: подошвенный, средний и верхний. В стенах было до 38 круглых и четырехугольных башен и несколько ворот, а по стенам размещено более 300 пушек и разнообразных пищалей, с достаточным количеством пороха и железных и каменных ядер. Продовольствие было также заготовлено в изобилии.

Умелым распределением личного состава оборонявших Смоленск ратных людей и обывателей удалось хоть отчасти пополнить тот недостаток, который произошел вследствие отправки (в начале 1609 года) на помощь идущему на Москву Михаилу Скопину-Шуйскому двухтысячного отряда самых боеспособных ратников. В конце концов, Шеин смог набрать до шести тысяч способных к бою, но все же недостаточно вооруженных людей.

13 сентября 1609 года Шеин перевёл Смоленск на осадное положение.16 сентября к городу подступили литовские войска под командованием Льва Сапеги, 21 сентября подошла основная армия Сигизмунда III.

Русские не сдаются

Польский король послал в Смоленск «универсал», в котором упоминал обо всех бедствиях, постигших в последнее время Московское государство. Ссылаясь на призыв русских людей прийти к ним на помощь, Сигизмунд ждал от смолян покорности и встречи с хлебом-солью. В противном случае он грозил, что никому ни будет пощады. На это воззвание смоленские воеводы — Шеин и Горчаков, а также архиепископ Сергий и все жители отвечали: «Мы в храме Богоматери дали обет не изменять государю нашему, Василию Иоанновичу, а тебе, литовскому королю и твоим панам не поклониться». Этот ответ ясно доказал Сигизмунду, что он был введен в заблуждение, что Смоленск не покорится добровольно и что его придется добывать оружием.

Изначально силы польского короля насчитывали 12,5 тысячи человек. Однако пехот и артиллерий, столь важных при осаде, у Сигизмунда III было относительно немного (около 5 тысяч).

Непосредственный командующий польской армии гетман Станислав Жолкевский сообщил Сигизмунду, что армия не располагает необходимыми для штурма силами и средствами, и предложил ограничиться блокадой Смоленска, а главными силам идти на Москву. Сигизмунд отклонил это предложение, приказав начать штурм, который продолжался с 25 по 27 сентября.

Согласно первоначальному плану было решено разрушить петардами Копытинские и Авраамиевские ворота и через них ворваться в крепость. Планы короля по подрыву этих, а затем и других ворот оказались невыполнимы благодаря заранее предпринятым мерам Шеина. Тогда была предпринята попытка ночного закладывания мин под ворота. В результате этой попытки полякам удалось взорвать только одни, Аврамиевские ворота, и был подготовлен штурм восточной стены.

Но из-за несвоевременности подачи сигнала о начале ночного штурма замысел противника был разгадан защитниками крепости, позиции противника освещены факелами и по приготовившимся к штурму войскам со стен крепости был открыт огонь. Плотно построенная польская пехота и конница понесли тяжелые потери и в беспорядке отступили. Поляки перенесли основное направление удара на северные и западные стены. Наиболее ожесточенные бои вдоль северных стен развернулись у Днепровских и Пятницких ворот, а вдоль западной стены — у Копытинских ворот.

После неудачного первого штурма Смоленска в конце сентября к армии Сигизмунда присоединилось ещё около 10 тысяч запорожцев и реестровых казаков. Таким образом, общая численность армии короля Сигизмунда III в это время превышала 22 тысячи человек против 5,4 тысячи защитников крепости.

Сигизмунд перешел к тактике осады крепости с помощью инженерных хитростей. Но все польские минные галереи своевременно раскрывались и подрывались с немалыми потерями для противника. Защитники крепости в этом процессе совершенствовали свои навыки обороны и возводили новые эффективные укрепления.

В ноябре 1609 года Шеин мобилизовал на оборону города все население Смоленска. «…А ково по росписи на городе не будет и тому быти казнену смертью».

Со второй половины октября 1609 года, когда поляки перешли к пассивной осаде, Шеин организовывал ряд вылазок из крепости, основной задачей которых являлись взятие языков и расстройство позиций противника, пополнение запасов воды в крепости, а с наступлением холодов — добыча дров.

1610 год

Историками отмечается успешная деятельность воеводы Шеина по организации подземной войны, которая активно началась под Смоленском с 1610 года. Через слухи, обустроенные в крепостной стене, и подкопы смоленское командование получало своевременную информацию о действиях польских войск. 19 января, обнаружив подкоп, заложили в него порох и взорвали.

В феврале 1610 года были взорваны еще два польских подкопа, причем, при взрыве одного из них работавшего в нем с польской стороны французского инженера выбросило выше стен.

Положение смолян временно улучшилось после того, как Скопин-Шуйский разблокировал Москву и начал готовиться к походу на Смоленск, а посланные им люди организовали в тылу у поляков немалые партизанские отряды. Однако зима 1609-1610 годов была холодной и сильно ослабила город. В среде бедноты через полгода после начала осады начался голод, а некачественная вода из городских ручьёв вызвала болезни. В зимние месяцы в Смоленске ежедневно хоронили 30-40 человек, а в период голодной весны 1610 года — уже по 100-150 человек.

В мае 1610 года пришла весть о неожиданной смерти Скопина-Шуйского, а вскоре и о поражении в битве под Клушином царского войска, шедшего к Смоленску для снятия осады. Вдобавок под Смоленск из Риги в конце мая 1610 года были доставлены крупнокалиберные осадные орудия. Несмотря на все эти плохие новости, гарнизон под командованием Шеина продолжал упорно сопротивляться, укрепляя стены, мешая осадным работам и отбивая штурмы.

Тем временем в Москве был низвергнут царь Василий Шуйский, а власть захватила Семибоярщина, которая прислала Шеину приказ сдать город королю. Однако Шеин, поддержанный горожанами, по собственной инициативе отказался выполнять это распоряжение. Разгневанный Сигизмунд III поставил смолянам трехдневный ультиматум под страхом смерти сдать город, но смоляне ответили по истечении срока подрывом батареи пушек, недавно доставленных из Риги, под которую был совершен подкоп. Это заставило короля затребовать новых пушек из Слуцка и обеспечило смолянам ещё два месяца передышки.

21 ноября поляками был произведён новый подрыв стены, в результате которого была разрушена башня и образовалась новая брешь. Вновь последовали три кровопролитных штурма, и вновь они окончились неудачей. В этот раз полякам удалось ворваться в пределы города. Но Шеиным предусмотрительно был возведен защитный вал за слабым отрезком стены, а также организован плотный перекрестный огонь из соседних башен. Поляки снова были вынуждены отступить с большими потерями, а смоляне сохранили крепость на вторую осадную зиму, которая далась им очень дорого.

Второй год осады: трагедия и плен

К весне 1611 года количество защитников крепости стало критически малым — около 500 человек. Смоляне отбили еще несколько штурмов. К лету 1611 года в распоряжении Шеина осталось не более 200 боеспособных ратников, которых уже было недостаточно для обороны всего 6-километрового периметра крепости. Зная об этом, Ян Потоцкий после артиллерийского обстрела предпринял 3 июня 1611 года решающий штурм, ударив по городу со всех сторон, с расчетом, что обороняющиеся не смогут отбить штурм сразу по всей длине стены.

Защитники не смогли более удерживать нападавших и отчаянно отбивались на улицах города. Поляки, литовцы, казаки и наемники устроили среди населения жестокую резню. Горожане, в том числе женщины и дети, забились в Мономахов собор, под которым находились большие запасы пороха. Когда же интервенты ворвались в собор и начали убивать людей, один из посадских людей по имени Андрей Беляницын подорвал пороховые запасы, уничтожив собор вместе с многими из захватчиков.

Сам Шеин вместе с 15 ратниками и семьей заперся в одной из крепостных башен и долго отбивался. Польский гетман Станислав Жолкевский писал, что Шеин убил около 10 немцев и собирался принять смерть, но в конечном итоге, вняв мольбам членов семьи, вышел из башни. Его сразу же доставили в ставку к Сигизмунду III, где подвергли пыткам и допросу. Король был настолько взбешен двухгодичной осадой, огромными потерями среди шляхты и подорванным личным престижем, что пренебрег кодексом чести, по которому пленных командующих не пытали. Во время пыток Шеин не выдал ни одного из своих верных соратников и в полумертвом состоянии был в кандалах увезен в Польшу. Сын Шеина достался королю, а жена и дочь — Льву Сапеге.

В плену Шеин провел восемь лет. В 1614 году приехавшему от Михаила Романова послу Желябужскому удалось повидать Шеина в Слониме и передать ему царскую грамоту, в которой молодой царь выражал свое восхищение Шеиным и намерение его как можно скорее освободить.

Вместе с Шеиным у поляков содержался в плену и патриарх Филарет, отец русского царя Михаила Федоровича, разделивший с Шеиным судьбу пленника и ставший впоследствии его деятельным покровителем и большим другом.

Передача Шеина и Филарета русскому правительству произошла 1 июня 1619 года на реке Поляновке. Шеин в Русском государстве был встречен Михаилом Федоровичем с почестями, награжден царским «жалованием» и «здравием», а также шубой и кубком.

Шеин в Москве пользовался большим уважением. Он обедал у царя и у Филарета по торжественным дням чаще других придворных, присутствовал при приеме царем иностранных послов. В 1620-1621 и 1625-1628 годах он возглавлял один из сыскных приказов. В 1625 году ему был пожалован почетный титул наместника Тверского. Несколько раз в отсутствие царя он «ведал» Москвой, что было знаком высокого доверия.

В 1628 году он был назначен главой Пушкарского приказа, задачей которого было восстановление боеспособности армии после Смутного времени. Главной целью русской внешней политики в то время было возвращение Смоленска. Именно при Шеине началось формирование полков «Иноземного строя», а также элементов постоянной армии. Численность армии, несмотря на экономические трудности, была доведена до 100 тысяч человек. И если мушкеты еще приходилось покупать за границей, то артиллерией при Шеине Россия смогла обеспечить себя самостоятельно. Шеин руководил приказом до 1632 года.

Смоленская война

В 1632 году заканчивался срок действия Деулинского перемирия, и Россия подготовилась к новой войне. В апреле 1632 года Шеин и Дмитрий Пожарский были назначены главнокомандующими русской армией. Однако выступление войск на Смоленск затянулось из-за усиленных нападений крымских татар на «южные украины». Были потеряны ценные летние месяцы, а Пожарский заболел «черным недугом» (эпилепсия) и был заменен окольничим Артемием Измайловым. Фактическим главнокомандующим стал Шеин.

Конкретный приказ выступить в сторону Смоленска стоящие в Можайске Шеин и Измайлов получили из Москвы лишь 10 сентября.

Осенние дожди и распутица затрудняли продвижение. Дорогобуж, лежавший на пути к Смоленску, был взят лишь 18 октября. Прикрывая фланги, легкие отряды конницы направлялись в сопредельные города и действовали весьма успешно, взяв 23 города, от Новгорода-Северского до Невеля. Тем не менее, к Смоленску русские войска смогли подступить лишь в январе, а тяжелых стенобитных орудий необходимо было ожидать ещё около двух месяцев.

Поначалу войско Шеина под Смоленском состояло из 21,5 тысячи человек. Хотя к ним впоследствии присоединились около 10 тысяч солдат и стрельцов, эти подкрепления лишь компенсировали начавшееся таяние войска Шеина. Оно было вызвано крупномасштабным походом крымского хана на южные рубежи Русского государства, в связи с чем множество дворян и детей боярских из южных уездов стали самовольно уезжать из армии, чтобы защитить свои поместья.

Польско-литовский гарнизон Смоленска насчитывал около 4,5 тысячи человек. Шеин осадил город по всем правилам военного искусства, а русская артиллерия, установленная в укреплённых острогах, наносила крепости ощутимый урон. Однако для того, чтобы взорвать стену перед решительным штурмом, не хватило пороха, и Шеину пришлось ждать подвоза боеприпасов. За это время поляки успели заделать повреждения в стенах и башнях, а также насыпать за стенами земляные валы. 26 мая удалось взорвать часть стены, однако штурм бреши оказался неудачным, как и повторный штурм 10 июня. В итоге, когда к Смоленску в августе подступила 30-тысячная армия короля Владислава, войско Шеина оказалось в крайне затруднительном положении и было вынуждено отдать инициативу неприятелю.

Атаки польских войск на русские укрепления были поначалу малоэффективными и сопровождались крупными потерями. Однако со временем польское численное превосходство, подкреплённое вылазками гарнизона, начало сказываться.

Консолидировав войско, Шеин мог бы без помех отступить от Смоленска, поскольку продолжение осады в условиях превосходства сил противника было бесперспективным и грозило поражением. Однако царь потребовал оставаться под городом, пообещав прислать на помощь войско во главе с Дмитрием Черкасским и Дмитрием Пожарским.

Шеин прочно укрепился с юго-восточной стороны Смоленска и отбивал атаки польско-литовских войск. Однако его положение резко ухудшилось после того, как 8-тысячный польский отряд под командованием Гонсевского взял Дорогобуж, где находились склады провианта, заблокировав таким образом дорогу из Москвы. Это изолировало армию Шеина в плане снабжения и сообщения, а также отдаляло перспективу подхода дополнительных войск. Когда в Москве осознали бедственность положения Шеина и начали слать гонцов с разрешением отступить, было уже поздно.

В конце концов во избежание неминуемой гибели всего войска ему ничего не осталось как подписать 16 февраля 1634 года перемирие с Владиславом на условиях почетной сдачи.

Условия перемирия, учитывая тяжелое положение войска Шеина, были сравнительно благоприятными. Шеин добился максимума, что можно было ожидать в сложившейся ситуации. Оставшимся при нем 8,5 тысячи ратников вместо польского плена было обеспечено право на свободный уход, также за ними сохранялись знамена, 12 полевых орудий, «холодное оружие и мушкеты с зарядами». В то же время Шеину пришлось оставить неприятелю осадную артиллерию и лагерное имущество, а его армии на четыре месяца запрещались неприязненные действия против поляков. Чтобы добиться для своих людей свободного ухода, Шеин пошел на требование Владислава, чтобы он и его полковники при проезде мимо польского лагеря преклонили перед победителями знамена и поклонились королю.

Несправедливые обвинения и казнь

Несмотря на то, что отступление от Смоленска, судя по посылаемым в январе-феврале грамотам, одобрялось московским правительством, по возвращении Шеина в Москву боярская комиссия обвинила его в измене и многочисленных ошибках. Ему ставились в вину «мешкотный переход» к Смоленску, позволивший «литовским людям» укрепить город, и якобы пассивность в течение осады. Однако наиболее тяжким и неожиданным было обвинение в том, что Шеин еще во время своего восьмилетнего плена якобы целовал крест королю Сигизмунду III и королевичу Владиславу, а также, что он во всем полякам «радел и добра хотел а государю изменял».

На ход скоротечного процесса против Шеина неблагоприятно повлияла недавняя смерть многолетнего покровителя воеводы патриарха Филарета. 

18 апреля царь и бояре слушали дело о Шеине и его товарищах и приговорили их к смертной казни. 28 апреля казнь была приведена в исполнение на Красной площади. Вместе с Шеиным были казнены Артемий Измайлов с сыном Василием. Имущество Шеина было конфисковано в пользу казны, а члены семьи были сосланы. Несмотря на обвинения, выдвинутые против Шеина, «крепкодушный воевода» оставался очень популярным в народе, а в день его казни в Москве начались беспорядки и поджоги. Многие ратные люди ответили на приговор отъездом со службы.

Похоронен Михаил Шеин был в Троице-Сергиевом монастыре.

По мнению русских историков Сергея Соловьева и Василия Ключевского, Шеин не был предателем и был осужден в результате боярской интриги. Историк Вадим Каргалов считал, что обвинения и суровый приговор Шеину имели целью смягчить неблагоприятное впечатление от деятельности самого правительства царя Михаила Романова, не сумевшего как следует подготовиться к войне, крайне медленно развертывавшего военные силы и не способного наладить должное снабжение своего «большого воеводы» под Смоленском. По его словам, трагическая смерть Шеина лишила Россию наиболее авторитетного и опытного на тот момент полководца.

А благодарным смолянам на долгую память о защитнике и радетеле нашего города остался Шеинов бастион да бывшая деревня Шейновка.

Использованы материалы с сайтов https://history.ru/, https://azbyka.ru/