Новый закон впервые разрешает судьям использовать видеосвязь во время гражданских процессов.
Эта статья является комментарием к:
Федеральный закон Российской Федерации от 26 апреля 2013 г. N 66-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации»
До сих пор телевизор разрешалось включать в обе стороны лишь во время рассмотрения уголовных дел. Также видеоконференц-связь активно используют в арбитражных судах. А по поводу ее применения в гражданском процессе у правоведов долгое время были большие сомнения.
Противники говорили, мол, гражданский спор — дело частное. Допустим, соседи ругаются из-за построек или приграничной канавки. Или бывшие супруги делят старую дачу. Должно ли государство бросать дорогие высокие технологии, чтобы помочь людям решить свои личные проблемы?
Однако в итоге победил другой принцип: законность и справедливость вовсе не частное дело. В интересах общества сделать так, чтобы каждый человек легко мог найти правду в суде. Даже с помощью телевизора. К тому же считать гражданский процесс частным делом — это какой-то слишком уж упрощенный взгляд на правосудие, на гражданские процессы.
В него не укладываются, например, споры о задержках зарплаты, это уж точно не личное дело, а вопрос государственной важности. Если работодатели перестанут платить людям, что будет со страной? И чем все это может закончиться, если не будет доступных правовых рычагов, чтобы добиваться справедливости?
Поэтому Верховный суд России выступил с инициативой разрешить использование видеоконференц-связи и в гражданских делах. А с прошлого года в гражданских процессах введены апелляционные инстанции. В отличие от кассаций они вновь изучают дело, что называется, по полной программе, досконально перепроверяя все факты. Зачастую апелляция находится в другом городе. Наши дороги, цены и расстояния способны превратить прогулку за справедливостью в разорительное путешествие. Однако расстояния не должны мешать правосудию. И если не удается что-то сделать с дорогами, можно подключить видеоконференц-связь.
По расчетам, для подключения гражданских процессов к эфиру потребуется оборудовать системами видеоконференц-связи 6601 зал судебных заседаний. Это помимо тех залов, где такая аппаратура уже установлена. Как сказано в законе, объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей могут быть получены путем использования систем видеоконференц-связи. Для этого человеку будет достаточно прийти в ближайший суд, где есть такая аппаратура. Там проверят личность человека и подключат к процессу. Допрашивать в прямом эфире можно истцов, ответчиков, свидетелей, экспертов и других лиц, чей голос важно услышать правосудию. По видео смогут участвовать в гражданских процессах и арестанты — прямо из казенных домов, где есть такая аппаратура. Ведь во многих учреждениях тюремного ведомства оборудована подобная связь. А заключенные часто судятся и в рамках гражданского процесса: сами подают иски или выступают ответчиками.
Напомним, более 10 лет назад российские суды общей юрисдикции первыми в стране, а скорее всего и в мире, стали использовать видеоконференц-связь в судебных процессах. С помощью высоких технологий государство экономило на конвое и повышало безопасность: осужденных из дальних регионов уже не надо перевозить для суда с места на место. Человек может сидеть, скажем, в СИЗО Челябинска и участвовать по видео в заседании Верховного суда страны. Даже в рамках одного города необязательно ездить каждый раз по судам, когда есть телевизор.
Некоторые вопросы арестанту вполне можно решать, не выезжая из следственного изолятора. Например, в режиме видеосвязи суды нередко рассматривают жалобы на постановления об аресте или продлении срока содержания под стражей. Естественно, во время процессов камеры работают не напоказ всему свету, они лишь помогают участникам процесса видеть и слышать друг друга. Однако сейчас активно обсуждается и возможность прямых трансляций судебных процессов.
Недавно Министерство юстиции РФ провело общественное обсуждение законопроекта, предлагающего регламентировать трансляцию судебных процессов. Согласно проекту обратиться с просьбой о прямом подключении, допустим, к уголовному процессу, сможет любое СМИ или обычный интернет-портал. Если судья даст добро, камеры и микрофоны будут вести прямой репортаж с заседания. Мы увидим, как у нас судят.
Проект разрешает трансляцию уголовных, арбитражных и гражданских процессов, а также — и это важно — предусмотрены прямые репортажи рассмотрения дел об административных правонарушениях. Речь в том числе о сотнях тысяч, если не миллионах, водителей, чьи дорожные грешки ежегодно рассматриваются в судах. Проект разрешает записывать без разрешения на диктофон ход процесса по делу об административном правонарушении, а при специальном разрешении — и организовать трансляцию.
Проект предусматривает, что ходатайство о трансляции может быть сделано не только письменно, но и устно. «Устное ходатайство заносится в протокол судебного заседания, письменное — приобщается к материалам дела», говорится в проекте. Каких-то утомительных бюрократических процедур не предусматривается. Впрочем, попросить — еще не значит получить, иногда в ответ можно услышать и «нет». Суд может отказать в трансляции, скажем, при проведении закрытого заседания. Или при наличии обоснованного возражения какого-нибудь участника процесса. По рассказам юристов, иногда женщины-адвокаты могут попросить выключить камеры из-за своей плохой прически. Но это не довод. Отказаться от эфира суд сможет для обеспечения неприкосновенности частной жизни и защиты коммерческой и иной охраняемой законом тайны, а также, как сказано в проекте, «в случаях, когда проведение указанных мероприятий может привести к нарушению фундаментальных прав, свобод и законных интересов человека».
Эксперты идею минюста поддерживают. По их мнению, потенциальное нововведение может изменить в лучшую сторону поведение представителей судейского сообщества. Дело не только в том, что веб-камера дисциплинирует, мол, хочется выглядеть достойно в глазах народа. Но записи еще могут быть использованы в вышестоящей инстанции при пересмотре дела.
Фото: Савостьянов Сергей
Текст: Владислав Куликов
Российская газета